02.05.2008

Чик Уэбб - это легенда

“Я никогда не забуду эту ночь”, писал несколько лет тому назад Джин Крупа, “ту самую ночь, когда оркестр Бэнни Гудмена состязался с бэндом Чика в “Savoy Ballroom”. Чик просто разорвал меня в клочья, я чувствовал себя ужасно маленьким перед им. Этот человек был воплощением динамики, он мог достигать немыслимых высот. Когда ,он действительно давал себе свободу, вы чувствовали, как вся атмосфера в зале заряжалась электричеством. Если он приходил в такое состояние, то мог переиграть любого из нас”.

“Битва оркестров”, о которой упоминает Джин, имела место на территории Чика Уэбба, в танцзале “Savoy Ballroom”, в Гарлеме. Она происходила 11 мая 1937 г. и бэнд Гудмена, только достигнув пика своей славы, надеялся показать людям верхней части города, где расположен Гарлем, насколько он велик на самом деле. Это действительно была та еще ночь! Полиция вынуждена была оцепить обе сцены, пожарные команды были наготове, чтобы разогнать толпу (4 тысячи внутри плюс 5 тысяч человек снаружи) в случае беспорядков, а два биг-бэнда, черный и белый, сражались друг с другом в течение нескольких часов. В своем тогдашнем репортаже я отмечал, что оркестр Бэнни играл первым и произвел сильное впечатление. Затем за дело принялись ребята Уэбба и “буквально сдули крышу с “Сэвоя”. Толпа визжала, ревела, кричала и свистела в полном исступлении”. С этого момента вел шоу ” уже бэнд Уэбба и, согласно мнению большинства людей, бывших там той ночью, Чик наголову разгромил компанию Гудмена.

Для тех из нас, кто регулярно посещал “Трэк” (название “Сэвоя” для посвященных), этот результат не был особенно удивительным. Маленький Чик имел в те дни чертовски хороший бэнд, и хотя он теперь больше известен как оркестр, впервые открывший и представивший Эллу Фитцджералд, он также исполнял первоклассный инструментальный джаз. Запальной свечой бэнда был, конечно, сам Чик, маленький горбун, который едва доставал ногой до педали большого барабана. По мнению других барабанщиков, он никогда не отличался выдающейся техникой игры на своем инструменте, т.к. не обладал необходимой физической силой и выносливостью, однако, он умел создать такой драйв, просто ведя ритм и взрываясь “брейками” в нужные моменты, что, как заметил Джин Крупа, мог наэлектризовать атмосферу любого места, где он играл.

В частности, его “родным домом” стал негритянский дансинг “Savoy Ballroom”, начиная с 1928 г., когда местное руководство после победы Чика над бэндами Флетчера Хендерсона и Кинга Оливера предложило ему там постоянную работу. К тому времени, когда началась эра биг-бэндов, Чик возглавлял свинговую группу из 13-ти человек, включавшую двух прекрасных трубачей, Бобби Старка и Тафта Джордена, который часто имитировал Луиса Армстронга, сильного басиста Джона Кирби, интересного вокалиста и тенор-саксофониста Луиса Джордена, который позже сделал карьеру бэнд-лидера со своим составом “Timpany Five”, а также блестящего саксофониста Эдгара Сэмпсона, который не только аранжировал большую часть музыки бэнда, но и написал такие инструментовки, как “Don’t Be That Way”, “Stompin’ At The Savoy”, “If Dreams Come True”, и “Blue Lou”. Эти пьесы Чик Уэбб играл еще задолго до того, как их сделал знаменитыми Бэнни Гудмен.

Бэнд также исполнял некоторые аранжировки “из головы” (Head Arangement), то есть без нотных партий, и они обычно пользовались огромным успехом. Я помню, что одним из его специальных номеров была длинная, 20-минутная версия темы “Stardust” в среднем свинговом темпе, когда весь бэнд делал целое представление с маракасами и другими перкуссионными инструментами, нагнетая напряжение до тех пор, пока пол танцзале не начинал буквально качаться вверх и вниз под ногами танцоров. Я всегда удивлялся, как это он не обрушивается! (“Savoy Ballroom” размещался на втором этаже здания на Леннокс авеню в Гарлеме ).

Другое, что мне запомнилось, это новая певица, которая появились в бэнде в середине 1935 года г. Когда она не пела, то стояла обычно сбоку от оркестра, и в то время, как разные ансамблевые группы бэнда исполняли свои фразы, она напевала их вместе с ними, часто жестикулируя руками, как будто бы она дирижировала всем бэндом. Конечно же, это была Элла Фитцджералд, которую прессагент Чика - Барду Али “открыл” однажды на любительском конкурсе в гарлемском “Opera House” (т. е. в театре “Аполло”). Боб Бах, заядлый фанатик джаза, который позже стал известным продюсером на телевидении, находился там же в тот вечер и, согласно воспоминаниям, напечатанным в ноябре 1947 года в “Метрономе”, Али, услышав, как Элла поет песню Хоги Кармайкла под названием “Judy” (она собиралась выступать на конкурсе как танцовщица, но в последний момент, испугавшись на сцене, решила петь), “настоял на том, чтобы се пригласили в оркестр Чика. Маленький ударник отказывался даже прослушать Эллу, но Барду протащил ее в гардеробную бзнд-лидера, запер дверь и практически держал Чика в кресле, пока она пела. На Чика она произвела впечатление, но еще не был убежден. “Ладно, мы возьмем ее завтра в Йельский университет, и если она пройдет у этих ребят, то останется с нами”, сказал он. Да, студентам старого Йеля Элла понравилась, и так она осталась в оркестре. Она начала записываться с Чиком и ее первые пластинки на “Декке” явились подлинным музыкальным сокровищем. Но ее величайшим хитом на все времена, который преследовал ее как чума (можно ли столько раз петь одну и ту же песню, и не уставать от нее?), была, ” A Tisket A Tasket”, аранжированная для нее и бэнда Вэном Александером (впоследствии Элом Фелдменом), с лирическим текстом, написанным специально самой Эллой. Все это произошло после того, как бэнд начал свои выступления весной 1936 года в бостонское ресторане “Ливаджи”, куда обычно собирались ребята из колледжей (Гарварду нравились Элла и Чик не меньше, чем Йелю!).

Значение Эллы для оркестра было огромным. Сайдмены любили ее, она любила их, и общий дух бэнда заметно вырос. Она была (и продолжала оставаться на протяжении всей своей карьеры) глубоко преданной музыке, не желая особенно признавать свое собственное величие, но всегда поддерживая и уважая таланты других. Одним из ее ранних кумиров была Билли Холидей. Как-то Элла рассказывала мне: “Однажды, когда мы выступали в “Аполло” в Гарлеме, Билли работала за квартал от нас в другом клубе. В перерывах мы ходили послушать ее за сцену, и тогда я сделала одну вещь, но до сих пор не знаю, правильно ли это было с моей стороны”. “Что же это было?”, спросил я Эллу. “Я попросила у нее автограф. Как вы считаете, могла ли я это сделать?”. Действительно, всеми любимая, восхитительная и изумительная Элла, казалось, никогда не признавала своего величия. Едва ли какие вокалисты так волнуются перед выступлением, как она, и я не видел ни одного, кто столь глубоко погружался бы в исполнение песни. Начиная с ее первых дней в оркестре Чика Уэбба, когда она появлялась даже перец двумя сотнями слушателей, она всегда жила каждой нотой, которою она пела. В наши дни перед тысячными толпами поклонников, которые собираются исключительно для того, чтобы услышать и увидеть ее, она по прежнему остается глубоко преданной своей музыке и желанию удовлетворить не только слушателей, но и собственную музыкальную совесть. Достаточно одного показателя ее величия - среди сотен вокалистов и музыкантов, которых я интервьюировал в течение 30-ти лет, около 90 процентов из них обычно называли Эллу своей любимой джазовую певицей.

После “Ливаджи” покойный Моу Гэйл (Галевский), менеджер Чика и один совладельцев “Savoy Ballroom”, ангажировал бэнд в другие крупные заведения, включая несколько выступлений в ныо-йоркском театре «Парамаунт». Самая ответственная работа Чика в отелях Нью-Йорка была в “Park Central”, где до этого никогда не играл ни один негритянским оркестр. Чик прошел там очень хорошо, хотя я чувствовал, что он иногда перегибает, уж очень стараясь удовлетворить своих белых патронов из нижней части города. Возможно, он получал также указания от менеджера - кто знает? Во всяком случае, высокий моральный дух бэнда там был не всегда очевиден.

Сам Чик вдруг заметно изменился. Стало ясно видно, что он чувствует себя неважно, и вскоре мы узнали причину - у него развивался туберкулез позвоночника и с каждым месяцем боль становилась все сильнее. Когда его бэнд играл в “Парамаунте” во второй раз в начале 1939, чик потерял сознание после нескольких шоу. Но он был полон решимости работать и дальше. “Через пару месяцев я оправлюсь”, уверял он своих друзей. Однако его друзья лучше знали положение дел и в душе Чик знал это, очевидно, тоже. Начало конца наступило в июне, когда он играл на прогулочном пароходе вблизи Вашингтона. У него произошел резкий упадок сил, и он был отправлен в госпиталь Джона Хопкинса в Балтиморе, где подвергся серьезной операции. Результаты оказались безрадостными и Чику об этом решили не говорить. Через шесть дней он сказал своему слуге, который неотлучно дежурил около него: “Иди домой спать - я знаю, что я умираю”. На следующий вечер, окруженный близкими родственниками и близкими друзьями, собравшимися возле его постели, Чик повернулся к своей матери и попросил поднять его, чтобы он мог сидеть. Затем он посмотрел на каждого из присутствующих в комнате, улыбнулся и объявил: “Прошу прощения, но я должен идти!”. И - умер.

После этого его оркестр сохранялся в течение нескольких лет. Возглавляла его Элла, и два саксофониста, Тэд. МакКри и Эдди Бэрфилд, выступая в качестве музыкальных директоров. Но бэнд никогда уже не был тем же самым без маленького Чика. Просто невозможно было бы найти замену его персональному духу и динамизму. Так что с середины 1942 г. Элла начала работать в одиночку как сольный вокалист, а оркестр Чика Уэбба остался ничем иным, как чудесным воспоминанием в памяти всех, кто его слышал.

Музыкальная лаборатория А.Козлова

Опубликовано в 10:10 Комментариев (0)

29.04.2008

Чик Уэбб

(William Henry “Chick” Webb, 10.02.1909 – 16.06.1939)

Не зная нот, он был бэнд-лидером одного из лучших оркестров Эры Свинга - он просто помнил наизусть все аранжировки.

Чик Уэбб родился и вырос в Балтиморе, штат Мэриленд. В раннем детстве в результате падения он повредил несколько позвонков, оставшись из-за этого карликом-горбуном. Врач посоветовал родителям трёхлетнего Уилли позволить мальчику игру на барабанах в качестве лекарства для одеревеневших суставов. Уильям с готовностью исполнил предписание, яростно колотя по всем горшкам, банкам и сковородкам в доме. Несколько лет спустя, начав продавать газеты на улице (весьма традиционное занятие для мальчишек в то время), он заработал достаточно, чтобы купить свою первую барабанную установку. Нельзя сказать, чтобы его родители очень обрадовались подобному приобретению, но отказать несчастному ребёнку они тоже не могли. Тем более что вскоре Чик уже начал играть на экскурсионных пароходах, где платили неплохие деньги.

На одном из таких концертов Чика заметил Джон Трухарт – и Чик стал полноправным членом Jazzola Orchestra. В 1924 году Трухарт, оценивший талант Уэбба, помог Чику перебраться в Нью-Йорк. Некоторое время Уэбб был студийным музыкантом, но не очень успешным, поскольку примитивная техника звукозаписи не позволяла в полной мере передать его потрясающую игру. Поняв это, в 1926 году Чик собрал свою первую группу – квинтет под названием The Harlem Stompers – и начал получать ангажементы в таких заведениях как «Black Bottom Club» и «Paddock Club».

В 1927 году джаз-бэнд Уэбба начал достаточно регулярно участвовать во входивших в моду «битвах оркестров» в «Savoy Ballroom». После ряда безоговорочных побед над оркестрами Флетчера Хендерсона, Кинга Оливера, Фесса Уильямса, Ллойда Скотта, Алекса Джексона и многих других, в 1931 году Уэбб получил предложение от хозяина «Savoy Ballroom» Мо Гэйла стать «собственным» оркестром заведения. Играть в «Savoy Ballroom» означало быть самым популярным оркестром Нью-Йорка, так что Чик согласился, почти не раздумывая. The Harlem Stompers были переименованы в Chick Webb Orchestra, менеджером которого стал Мо Гэйл. Оркестр регулярно играл в «Savoy Ballroom», продолжая в «битвах оркестров» разрывать противников в клочья – на этот раз оркестры Бенни Гудмана, Каунта Бэйзи, Дюка Эллингтона.

Оркестр Уэбба был одним из лучших оркестров Эры Свинга, хотя в нём не было множества сильных солистов, как в других оркестрах. Но поразительный талант Уэбба в сочетании с аранжировками Эдгара Сэмпсона и сильным составом – в оркестре играли Уомэн Карвер, Алекс Хилл, Бобби Старк, Чарли Диксон, Элмер Уильямс, Хилтон Джефферсон, Гэрвин Башелл, Дон Кёркпатрик, Дик Вэнс, Джордж Мэтьюз, Джонни Ходжес, Тони Хардвик, Бенни Картер, Джимми Харрисон,Тафт Джордан, Сэнди Уильямс, Дон Редмэн, Луис Бэйкон, Джон Кёрби, Марио Бауза, Луис Джордан – создали особый стиль, благодаря которому Чик был назван «Королём «Савоя».

Долгое время вокалистом был Чарли Линтон, но Мо Гэйл, став менеджером оркестра, настаивал на необходимости найма кого-нибудь помоложе и постильнее. Было рассмотрено несколько кандидатур, но все они не устраивали либо Уэбба, либо Гэйла. В 1934 году пресс-агент оркестра Барду Али увидел на любительском конкурсе, проводившемся в «Apollo Theater», нескладную девочку с несравненным голосом. Али привёл 16-летнюю Эллу Фицджеральд в гардеробную Уэбба и практически насильно держал Чика в кресле, пока Элла пела. Чик был впечатлён, но внешность Эллы мягко говоря не соответствовала принятому стандарту, так что он сказал: «Мы завтра играем в Йельском университете – если она понравится этим ребятам, мы её возьмём». Студенты были от Эллы в восторге, и даже Мо Гэйл, сначала пришедший в ужас при мысли что эта дурнушка будет петь в его заведении, согласился с решением Чика оставить Эллу в оркестре. Как оказалось, не зря – первая же запись Эллы с оркестром, сделанная в 1935 году – «Are You Here to Stay» и «Love and Kisses» – стала немедленным хитом. Поскольку Элла была сиротой, то Чик и его жена Салли удочерили её. Чик, понимавший что Элла является редчайшим сокровищем, никогда не отказывал другим бэнд-лидерам, часто «занимавшим» Эллу для какого-либо особого представления.

В конце 1935 года Мо Гэйл рассудил, что гастролируя оркестр может зарабатывать гораздо больше, и в 1936 году оркестр Уэбба начал выступать в бостонском «Livagie», крайне популярном у студентов элитных колледжей. Тогда же Гэйл организовал для оркестра серию выступлений в лучших залах Нью-Йорка, в том числе в «Paramount Theater» и «Park Central Hotel» (до Чика в этом отеле никогда не играл «чёрный» оркестр).

К 1938 году состояние здоровья Уэбба сильно ухудшилось – у него развился туберкулёз позвоночника. Чик падал в обморок от переутомления почти на каждом концерте, но тем не менее не хотел ни на минуту отказаться от плотного графика выступлений, как с оркестром, так и со сформированным в 1937 году квинтетом Chick Webb and his Little Chicks. В начале 1939 года он был помещён в John Hopkins Hospital в Балтиморе, где ему сделали сложнейшую операцию, которую по сути стоило бы назвать просто экспериментом. Операция не дала никакого результата. Говорят, что последними словами Чика, знаменитого своей вежливостью, были: «Извините, но я должен идти». Процессия на его похоронах состояла из 80 автомобилей, а церковь не смогла вместить всех скорбящих. После смерти Уэбба Элла пыталась некоторое время держать оркестр на плаву, разделив руководство с Тэдом МакКри и Эдди Бэрфилдом, и переименовав его в его Ella Fitzgerald Orchestra, но в 1942 году оркестр всё-таки прекратил своё существование.

Swing Scenester Central

Опубликовано в 1:13 Комментариев (0)