27.10.2008

О. Лундстрем: «Так мы начинали…»

У нас в семье профессиональных музыкантов не было: отец, правда, играл на фортепиано, неплохо читал с листа, а мать пела чисто по-любительски. Нас с братом тоже начали учить музыке, меня — игре на скрипке, Игоря — на фортепиано. В доме зазвучала музыка Баха, Бетховена, Чайковского.

И вот как-то (это было в 1932 году) я случайно купил в магазине пластинку с записью оркестра Эллингтона — «Dear Old Southland». Я был ошеломлен. Я просто влюбился в эту музыку. В то время джаз можно было услышать только на пластинках. Звуковое кино пришло позже, так же как и радио, если не считать любительских детекторных приемников.

Заполучив джазовую пластинку, я пригласил к себе друзей и показал им запись. Мой энтузиазм передался им сразу — мы совсем затерли эту пластинку. Она до сих пор хранится где-то в архивах моего брата (Игорь Леонидович скоропостижно скончался в декабре 1982 года). Эта пластинка сыграла роль детонатора. Она буквально перевернула всю мою жизнь. Я открыл для себя незнакомую ранее музыкальную вселенную.

Вскоре я поступил учиться в Харбинский политехнический институт. Здесь тоже оказалось много любителей джаза из русских. Мы с Александром Грависом, Алексеем Котяковым и другими друзьями-единомышленниками начали целенаправленно собирать джазовые пластинки, открыли для себя Армстронга, который также сделался нашим кумиром.

Интуитивно мы почувствовали, что основа джаза в негритянской музыке, но какова эта музыка, в чем ее суть — оставалось для нас загадкой. И мы начали учиться джазу, «снимать» (как это теперь называют) его с пластинок, записывать партитуры.

В 1934 году мы решили создать оркестр — многие из нас к тому времени уже играли в самодеятельных ансамблях. Начали собираться и репетировать на квартире трубача Серебрякова (он позже повредил губы, оставил музыку, стал инженером). На одной из встреч друзья выбрали меня руководителем оркестра.

В том же году мы дебютировали. Нас было девять человек — две трубы, тромбон, два альт-саксофона, тенор-саксофон и ритм-секция. Выступали на танцевальных вечерах, праздничных балах. Играли популярный джазовый репертуар. Но уже тогда мне было ясно, что джаз универсален, его стилистика может быть более широкой. Мы начали делать аранжировки советских песен, прежде всего Дунаевского. Мне всегда было непонятно, почему мелодии Гершвина подходят для джаза, а мелодии песен советских композиторов — нет.

Инструментальные пьесы, основанные на песнях советских авторов, пользовались у нашей тогдашней публики большим успехом. Все, что мы делали, мы делали с энтузиазмом, и в этом мы были похожи на поколение советских джазовых музыкантов, появившееся двадцать лет спустя.

О нас начинают говорить как о лучшем оркестре в городе. Большинство участников оркестра учились в высших учебных заведениях, в основном в технических. К 1935 году мы окончательно решили, что будем заниматься только джазом. Мы попытались найти работу в курортном городе Циндао, трое из нас устроились играть в ансамбле, помогали оставшимся семерым.

В то время концессия на КВЖД прекратила существование, многие сотрудники уехали в СССР. В 1936 году мы с оркестром переехали в Шанхай, стали выступать в небольшом отеле «Янцзе». С этого года началась наша профессиональная жизнь. В следующем году работаем в Циндао, в «Миднайт Кафе».

В 1938 году подписываем контракт с крупным танцевальным залом Шанхая «Боллрум-Мажестик». Мы становимся популярными. Нас уже одиннадцать человек. Заметно выросли солисты (все харбинцы) — трубач Алексей Котяков, тенор-саксофонист Игорь Лундстрем, контрабасист Александр Гравис. С нами считаются: контракт, подписываемый каждые три месяца, возобновлялся дирекцией в течение двух лет. Это уже что-то значит. Если хозяин танцзала вдруг услышит, что вот, мол, в «Метрополе» оркестр сильнее — для него это как ножом по сердцу.

Затем мы переходим в боллрум «Парамаунт». Афиша гласила: «Лучший в городе боллрум — лучший в городе оркестр». Кажется, это название мы оправдывали. Как-то утром я прочитал в газете анонс: «Такого-то числа в «Парамаунт-боллрум» выступает джаз звезд из Москвы!» Я помчался в дирекцию зала заявить об ошибке. Директор осадил меня: «Вы советские граждане? — «Да». — «Так вот, идите на сцену и работайте, а реклама — это наше дело». Мы стали знаменитыми — нас приглашали в Гонконг, Индокитай, Цейлон.

Когда началась война, мы, участники оркестра, подали заявления в советское консульство с просьбой направить нас в Красную Армию добровольцами. В Шанхае был «Клуб граждан СССР», мы с братом были в числе его основателей. В «Клубе» собралось человек триста молодых людей, желавших идти на фронт. Хорошо помню, как Генеральный консул Ерофеев принял меня: «Делегат, значит? Это хорошо… Сегодня собери в клубе всех товарищей и объяви им: пока надо оставаться здесь, вы здесь нужнее».

В 1940 году в Шанхае был организован интернациональный профсоюз музыкантов. Меня избрали его вице-президентом. Наш оркестр дал несколько концертов, весь сбор пошел на помощь безработным артистам. Во время войны жить музыкантам стало трудно. Работы практически не было, а тут еще инфляция.

После войны профсоюз боролся за улучшение условий труда — хозяева танцзалов устроили локаут, начали заменять оркестры радиолами. Мы ответили забастовкой, нам на время удалось сохранить прежний порядок вещей.

В 1945—1946 годах мы начинаем создавать свой репертуар. Я пишу пьесы «Интерлюдия», «Мираж», аранжирую песни советских композиторов. Вскоре мы с успехом дебютируем с филармоническими концертами инструментального джаза. Часто играем в Советском клубе. Ждем возвращения на родину.

В 1947 году разрешение вернуться в СССР, наконец, получено! Всем оркестром, полным составом биг-бэнда (пять саксофонов, пять труб, четыре тромбона, фортепиано, контрабас, гитара, ударные) мы приехали в Казань. Наше появление было эффектным: целый джазовый оркестр приехал, со своими инструментами, униформой. Сначала нас хотели сделать джаз-оркестром Татарской ССР. Это был декабрь 1947 года. А в феврале 1948 года вышло Постановление об опере Мурадели «Великая дружба», и многое стало меняться.

Начальник Комитета по делам искусств Татарской ССР Юрусов сказал нам, что «с джазом пока надо подождать», и посоветовал устраиваться по другому «разряду» — музыканты ведь всюду нужны. Мы погоревали, но потом решили: если нет спроса на нашу музыку, надо искать что-то другое. Большинство пошли учиться в консерваторию. Огорчены были и местные любители джаза: приехал сыгранный ансамбль, а его распустили. Много всяческих слухов тогда вокруг нас ходило… Мы часто собирались, размышляли, как нам жить дальше, верили, что наши затруднения временные.

Кстати, еще в Китае консул предупреждал нас, что мы со своим джазом можем прийтись в России не ко двору. Тогда же, в Шанхае, сдав экзамен за три курса, я окончил архитектурный институт. Думал, если нельзя будет играть джаз, буду строить дома.

В Казани я окончил консерваторию по классам композиции и дирижирования. Стал руководить студенческим симфоническим оркестром, писал сочинения крупной формы. А. Гравис начал преподавать контрабас, Г. Осколков — тромбон, И. Лундстрем читал лекции по истории музыки, А. Котяков был дирижером Магнитогорской хоровой капеллы.

Некоторые наши джазовые музыканты, как, например, О. Осипов, возглавили группы оркестра казанской оперы. Меня назначили заведующим музчастью Казанского драматического театра имени Качалова. Жизнь, казалось, потекла по новому, спокойному руслу. Мне было уже тридцать шесть лет…

Между тем в жизни совершались перемены. В 1955 году состоялось совещание по проблемам легкой музыки в редакции журнала «Советская музыка». В нем участвовали Шостакович, Хачатурян, Шапорин, многие артисты и музыканты. Это был серьезный, острый, полезный разговор. В том же году незадолго до совещания в Казань приехала группа Всесоюзного радио записывать татарскую национальную музыку.

Художественным руководителем филармонии был тогда Александр Сергеевич Ключарев — он очень любил джаз и с симпатией относился к нашему оркестру (в период учебы нам все-таки удавалось эпизодически давать в Казани концерты). Он предложил мне: обработайте татарские песни в джазовой манере, мы их запишем. Никакой уверенности в том, что эта работа будет принята и оплачена, не было, но наш оркестр был готов провести ее и бесплатно.

Я выбрал двенадцать татарских песен и аранжировал их. К нашему удивлению и радости, эти инструментальные пьесы были высоко оценены в Москве. Д. Д. Шостакович, выступая на совещании, отметил, что «это тот путь, по которому должна развиваться наша легкая музыка… Нужно смелее брать советские мелодии, обрабатывать их в джазовой манере». Сразу же вокруг заговорили о существовании в Казани «законспирированного биг-бэнда».

Прослушав наши записи, режиссер Игорь Сергеевич Петровский, тоже большой любитель джаза, предложил мне сделать концертную программу. Я был настроен скептически — музыка пестрая, униформы нет (тогда это имело значение), да и кто будет нас финансировать? Но Игорь Сергеевич был настойчив: «Я уже заручился поддержкой директора филармонии Боголюбова. Форму вам сошьем, а после концертов передадим вам ее в пользование».

Оркестр дал в Казани восемь концертов. Ажиотаж был страшный, все билеты распроданы мгновенно, еще до расклейки афиш — в городе о нас все-таки помнили. На один из этих концертов случайно зашел ответственный работник Гастрольбюро СССР М. И. Цын. После концерта он сказал мне: «Мы забираем ваш оркестр в Москву — увольняйтесь». Наученный горьким опытом, я отвечал: «Так не пойдет. Если ваше предложение серьезно, оформляйте нас переводом».

Так в 1956 году мы прибыли в Москву, фактически в прежнем «китайском» составе. С 1 октября 1956 года мы — оркестр Росконцерта начинаем репетировать, весной следующего года выпускаем первую программу. Потом мы сыграли на Всемирном фестивале молодежи и студентов в Москве — и дело пошло.

Через некоторое время из старой гвардии в оркестре остались только я и второй дирижер Алексей Котяков, который работал и как звукорежиссер. Что же касается кредо нашего оркестра, то оно осталось прежним: мы верны джазу, мы стремимся сделать джаз важным компонентом духовной жизни человека.

Опубликовано в 11:11 Комментариев (0)

06.10.2008

Любимый оркестр

В 70-е годы оркестр Олега Лундстрема в основном выступал в эстрадно-песенных концертах. Однако стремление исполнять чисто джазовую музыку никогда не угасало в коллективе. Одна из трудностей была в том, что многие руководители концертных организаций в те годы потеряли веру в оркестровую музыку, считали ее для эстрады «неприбыльной».

За десять лет оркестр Олега Лундстрема не более трех-четырех раз выступал в Москве с концертами инструментальной джазовой музыки. Мы, москвичи, завидовали ленинградцам, которые могли посетить организованную Ленконцертом «неделю Лундстрема». Там исполнялись несколько программ, в том числе программа оригинальных сочинений советских авторов, включая показ творчества входившего тогда в состав оркестра квинтета Гольштейна — Носова, и антология классиков оркестрового джаза — Бейси, Эллингтона, Миллера.

Подобные концерты проходили в различных городах нашей страны (обычно в рамках джазовых абонементов), а также во время гастролей за рубежом.

Событием в жизни оркестра стало его выступление на международном фестивале «Джаз-джембори-72» в Варшаве. Программа фестивального выступления включала композиции «Неваляшки» Н, Левиновского, «Старинный романс» Г. Гачечиладзе, «Концертино для контрабаса с оркестром» и «Русский блюз» А. Кролла, пьесу А. Ключарева на татарские народные темы.

Джазовая пресса многих стран отметила великолепную игру солистов Виктора Гуссейнова (труба), Станислава Григорьева (тенор-саксофон), Сергея Мартынова (контрабас).

Столь же ярко предстал оркестр Олега Лундстрема и на джаз-фестивале «Прага-78».

Коллективу пришлось выступать в соседстве с двумя весьма солидными конкурентами: с популярным оркестром Густава Брома, за который «болели» все пражане, и с оркестром знаменитого американского трубача Кларка Терри.

Наши музыканты сыграли композиции «Три характера» В. Долгова, «Письмо другу» Г. Гольштейна, аранжировки джазовой классики — «Сентиментальное настроение» и «Си-джем блюз». Исполнение было впечатляющим, зал буквально взорвался аплодисментами!

Затем на сцену вышел Кларк Терри. Он объявил, что его оркестр также сыграет в конце программы эллингтоновский «Си-джем блюз», и он просит русских музыкантов поимпровизировать вместе с его коллективом. Все с нетерпением ждали финала. И вот Терри приглашает на сцену Виктора Гуссейнова, Вячеслава Назарова, Александра Фишера. Этот неожиданный джем-сешн затянулся далеко за полночь. Восторг публики был неописуем!

Вклад оркестра Олега Лундстрема в развитие советского джаза общепризнан. Многие композиторы писали свои произведения специально для коллектива. Его игра в известном смысле стала образцом советской оркестровой джазовой школы, на нее равняются, по ней учатся.

Но заслуга коллектива еще и в том, что он активно пропагандирует классический джаз, творчество его корифеев. На этой основе строятся многие концертные программы оркестра, часть которых запечатлена в альбоме из двух пластинок, названном «Памяти мастеров джаза».

В записях явно наметились два пути, два подхода к интерпретации джазовой классики. Вот, например, программа из произведений, исполнявшихся оркестром Глена Миллера. В 40—50-е годы это был, без сомнения, самый популярный у нас оркестр. Музыку из «Серенады Солнечной долины» все знали наизусть, ее напевали, под нее танцевали, на ее пленительные мелодии писали фантазии и попурри.

Оркестр Олега Лундстрема мастерски воспроизвел стиль Миллера, все характерные для его оркестра приемы звучания. Нас снова чаруют «Чаттануга» и «В хорошем настроении», снова в «Лунной серенаде» парит знаменитый тембровый микст саксофонов и кларнета «кристалл корус»…

Почему для исполнения музыки Глена Миллера был выбран путь «стилистического двойника»? Вероятно потому, чтобы передать современному слушателю подлинный дух этого яркого стиля.

Иной принцип был положен в основу программы из произведений Дюка Эллингтона: большая часть пьес предстала в новых, оригинальных аранжировках. Эллингтон и его оркестр прожили долгую жизнь. И за многие годы никому не удавалось удовлетворительно воспроизвести стиль игры этого оркестра (даже сыну Эллингтона, Мерсеру, возглавившему оркестр после кончины отца).

Некоторые пьесы вообще никогда не выходили за пределы эллингтоновского оркестра. Но были и другие, ставшие джазовыми стандартами и ныне известные во многих оркестровых версиях. Свою версию музыки Эллингтона предложил и оркестр Олега Лундстрема. Его яркая концертная программа достойно пополняет мировую эллингтониану.

Исполняя всем хорошо знакомую музыку, оркестр Лундстрема звучит удивительно свежо, оригинально. Свинг — изящный и вместе с тем энергичный. Очень хороши сольные баллады для саксофонов — «В сентиментальном настроении» и «Счастливое воссоединение».

В первой пьесе Геннадий Гольштейн на альт-саксофоне демонстрирует современную, напористую подачу звука и филигранную технику. Во второй пьесе тенор-саксофон Игоря Лундстрема пленяет мягким, глубоко лиричным тоном… Каждый солист оркестра выказывает какое-то особое музыкальное благородство, искренность, мастерство.

В знаменитой пьесе «Садись в поезд А» знатоков джаза ждал сюрприз: тема, обычно звучащая у саксофонов, предстала в изложении группы тромбонов. А саксофонам был поручен специально выписанный виртуозный эпизод, и он был сыгран совершенно.

Исполнительский почерк оркестра во многом определяется аранжировщиком Виталием Долговым. Он олицетворяет подлинный «музыкальный мозг» оркестра. С середины 70-х годов репертуар оркестра Олега Лундстрема украшают его аранжировки джазовой классики и собственные композиции. Партитуры этого выдающегося мастера джаза можно встретить во многих биг-бэндах нашей страны.

Стиль В. Долгова не повторяет традиционной трактовки большого оркестра, разделенного на секции (трубы, тромбоны, саксофоны), между которыми постоянно ведутся диалоги и переклички. В. Долгову более свойствен принцип сквозного развития материала.

В каждом отдельном эпизоде пьесы он находит характерную оркестровую ткань, оригинальные тембровые сочетания. В. Долгов часто пользуется приемами полифонии, наложениями пластов оркестровых звучностей. Все это придает его аранжировкам стройность и цельность.

Вскоре коллектив перешел на исполнение исключительно инструментальной джазовой музыки. И первые же выступления прошли с огромным успехом. Оркестр показал много новых произведений, показал и те, что уже стали его музыкальной «маркой».

Такого количества ярких солистов не было ни в одном нашем оркестре. Это саксофонисты Станислав Григорьев, Владимир Колков, барабанщик Иван Юрченко, трубач Александр Фишер, пианист Владимир Данилин, контрабасист Валерий Куцинский, тромбонисты Вячеслав Назаров и Геннадий Гречухин. У каждого — собственный темперамент, исполнительский стиль.

Но окончено соло, музыкант возвращается с авансцены на свое место в группе — и вновь мы слышим слитный хор инструментов. Эта мощь и слитность возникает от того, что в оркестре Олега Лундстрема всегда были великолепные инструменталисты-«сайдмены».

Солируют они редко, но их роль в коллективе велика. Это трубачи Анатолий Васин и Николай Иванов, тромбонисты Владимир Мотов и Владимир Школьник, саксофонисты Владимир Попов и Геннадий Галлиулин. Кстати Владимир Школьник — лауреат Всесоюзного конкурса исполнителей на духовых инструментах. Такой высокий класс и нужен в джазе!

Выступая с программой инструментального джаза, Олег Лундстрем делает одно приятное исключение для вокалистки Ирины Отиевой.

Талантливая певица, избравшая профессией джазовый вокал, удачно вписывается в программу концерта: демонстрирует диапазон и гибкость своего голоса в лирической балладе, подсаживается к саксофонам и подпевает им в виртуозных пассажах темы «Четыре брата» (вот где проверка ансамблевого мастерства!), вступает в «диалоги» с солистами…

Опубликовано в 1:13 Комментариев (0)

14.11.2007

Олега Лундстрема вспоминают коллеги

Жена называла его неунывающим оптимистом.

«Я всегда жил по принципу - не надо биться головой об стенку, если не можешь ее проломить», - говорил о себе сам маэстро.

Галахов Олег Борисович, композитор, председатель Союза композиторов Москвы, заслуженный деятель искусств РФ.

- Олег Лундстрем - это легендарная фигура, легендарный музыкант. Один из основоположников советского джаза. Человек потрясающей биографии, который в самое трудное время сумел прожить такую долгую и творчески счастливую жизнь.

Шаинский Владимир Яковлевич, композитор, народный артист России, заслуженный деятель искусств РФ

- Олег - душевный, милейшей души человек, талантливейший музыкант. Он всю свою жизнь хотел заниматься музыкой, которую любил. Хотел жить и заниматься любимым делом. Слава Богу, что, прожив почти 90 лет, он побаловал нас своим обществом. Я его хорошо знал, хотя не могу сказать, что мы дружили. Основные перипетии его судьбы мне хорошо известны. Сталинский режим принял его без особого восторга. После своего возвращения из заграницы в 1947-м Олег не имел возможности сразу поселиться ни в Москве, ни в Ленинграде. Его поселили в Казани: с одной стороны, это можно воспринять как огромную награду партии и правительства (Казань – прекрасный город), но отношение к нему, как человеку из Харбина, из среды русских эмигрантов, было негативным.

Задолго до нашего с ним знакомства, я уже относился к нему с колоссальным уважением. Его оркестр славился высоким качеством исполнения. Теперь, когда я начинаю сравнивать эстрадный оркестр Утесова (одного из лучших в свое время), оркестр Александра Цфасмана (тоже еще довоенный), я не могу сказать, что Лундстрем играл лучше. Но репутация была очень высокой. Как считалось, самый лучший джазовый оркестр в СССР – это оркестр Лундстрема. Я сам работал в оркестре Утесова и серьезно занимался джазом, когда мне было 17-19 лет. Однако я так хорошо не знал музыки Дюка Эллингтона, как Олег. Да и кто тогда ее у нас знал?! Лундстрем имел возможность знать зарубежный джаз лучше советских джазменов.

Олег – глубоко порядочный человек, добрый, хороший мужик. Честный. Мне не приходилось слышать ни об одном сомнительном поступке, якобы совершенным им. Олег – труженик, который много сделал для пропаганды и развития джазового искусства.

Алексей Козлов, российский джазмен, руководитель ансамбля “Арсенал”

- Для меня Олег Леонидович Лундстрем является образцом нашего отечественного джазмена. Я его всегда внутренне называю патриархом вообще российского джаза. Мало кто знает, что еще находясь за рубежом, по-моему, в Харбине, состав его оркестра, созданный в 1934-м году, весь состав - дети русских работников, по-моему, КВЖД, - когда война началась, они попросились в СССР, чтобы воевать с фашистами. Им отказали. И потом, уже в 1947-м году, их впустили в Советский Союз, и выяснилось, что они патриоты России, несмотря на то, что джаз после 1947-го года у нас был признан вражеским искусством. И все равно они стремились сюда и каким-то чудом они не попали в лагеря. Их поселили в Казани, где они находились уже до времен Хрущева, когда их перевели в Москву. И потом всю свою жизнь, уже в СССР, Олег Леонидович посвятил пропаганде настоящего джаза как классического американского, так уже и собственного. И он - патриот, несмотря ни на что. Это меня всегда в нем восхищало, и я с него брал пример. Он остался настоящим российским советским джазменом.

Правда.Ру

Опубликовано в 4:16 Комментариев (0)

10.11.2007

Состав оркестра Олега Лундстрема

Фрумкин Борис Михайлович - Художественный руководитель, Заслуженный артист России

Кадерский Владислав Трофимович - Дирижер, заслуженный артист России

Трубы

Васин Анатолий Михайлович - заслуженный артист России
Востоков Петр Вадимович
Кочетов Ростислав Владимирович
Парфёнов Юрий Васильевич - заслуженный артист России (1996 г.)

Тромбоны

Коновалов Александр Викторович
Кулеев Рашид Исламович
Павлий Роман Викторович

Саксофоны

Волков Иван Иванович - заслуженный артист России, тенор
Прушинский Денис Владимирович
Секачев Роман Сергеевич - баритон
Текучев Святослав Иванович - альт
Швытов Денис Вячеславович - альт

Ритм - секция

Брыксин Александр Петрович - перкуссия - заслуженный артист России
Журкин Владимир Вячеславович - ударные, заслуженный артист России
Окунь Михаил Моисеевич фортепиано - заслуженный артист России (1996 г.)
Уланов Игорь Гельтович - контрабас

Вокал. Квартет “Москва-Транзит”

Арбузов Дмитрий Иванович - Художественный руководитель
Колосова Лада Владимировна
Постников Игорь Витальевич
Птушко Сергей Федорович
Саркисян Арминэ Саркисовна

Администрация

Балакирев С.И. - звукорежисер, технический директор
Брыксин А.П. - директор, заслуженный артист России
Шураева Н.М. - финансовый директор

Постановочная часть

Королева В.В. - костюмер

http://www.lundstrem-jazz.ru

Опубликовано в 4:16 Комментариев (0)

04.11.2007

Воспоминания Олега Лундстрема

- Олег Леонидович, а как вы стали композитором?

- Могу сказать, что, несмотря на то, что я являюсь членом союза композиторов, у нас в России меня композитором меня мало кто считает, - говорит со смехом Олег Лундстрем.

- То есть у музыкальных критиков вы не в почете?

- Нет, композитором они меня не признавали, да и сейчас вряд ли считают. Они всегда говорили про меня на американский манер, что я “лидер” биг-бенда и только.

- Удивительно. Но все же, несмотря на мнение “официальных лиц”, мне хочется поговорить с вами именно о вашей композиторской работе. Как вы написали свое первое произведение?

- Это было давно… Сразу после окончания войны мне позвонили из мэрии Шанхая и пригласили наш оркестр выступить на концерте, посвященном окончанию войны. Я страшно обрадовался, повесил трубку, но тут же задумался, а что мы будем играть? Мы были членами “Советского клуба в Шанхае”, считали себя представителями СССР, страны, которая победила в такой войне, как же можно было играть американскую музыку?

В то время я брал уроки функциональной гармонии у мистера Френкеля, который был беженцем из фашисткой Германии. Он окончил Берлинскую консерваторию, был композитором, чью музыку, кстати говоря, исполняли и даже издавали ноты. Но, когда к власти пришел Гитлер, оказалось, что у него в десятом колене течет еврейская кровь, о чем он и сам не знал, и ему пришлось эмигрировать.

Так вот, у этого музыканта я брал уроки композиции, т.е. какую-то начальную подготовку уже имел. За основу композиции я решил взять произведение Рахманинова. И через два дня написал набросок “Интерлюдии”. Конечно, первый человек, которому я понес свой опус, был мистер Френкель. Он очень одобрил мою работу и посоветовал мне обязательно учиться дальше, т.е. поступать в консерваторию.

Когда наступил день концерта, я страшно волновался. Могу только сказать, что никогда больше я не испытывал такого волнения, как в этот день. Никогда больше, поверьте! После окончания исполнения “Интерлюдии” зал просто молчал. Мы с ужасом решили, что это полнейший провал, но через какое-то время раздался шквал аплодисментов и крики: “Стен Кентон”! Я не понимал, что это значит. После концерта к нам за кулисы пришел американец, который был проездом в Шанхае, он возвращался домой после демобилизации. Оказалось, что это и был музыкант, который работал со Стеном Кентоном. Он спросил: “Кто написал эту вещь?”. Ребята показали на меня, после чего мы познакомились. Он был страшно удивлен, что я ничего не знал о работах Стена Кентона. Конечно, это имело свои причины, ведь японцы отобрали все приемники, слушать американское радио было невозможно и очень опасно.

- И как он оценил вашу работу композитора?

- Ему понравилось и он сказал замечательную фразу о том, что “идеи витают в воздухе, только не все их “хватают”!

- Да, удивительная встреча. Значит, вы получили еще одно благословение для того, что бы заниматься творчеством?

- Да, пожалуй..

- А что вы еще исполняли в тот вечер?

- Еще мы играли “Катюшу”, “Шаланды, полные кефали”. Алексей Афанасьевич Котяков пел на русском языке. Иностранцы называли эту песню “шоу бот”.

- А какая была публика на концерте?

- Это были представители разных концессий в Шанхае, т.е самая разнообразная публика. И американцы, и китайцы, французы и немцы. Можно сказать, что международная.

- То есть получается, что российский джаз, про который до недавнего времени многие весьма известные господа говорили, что его нет, на самом деле впервые уже тогда, в “Ляйсеум театре” получил международное признание?

- Конечно. Я хочу сказать, что в многочисленных гастрольных турах мы часто исполняем именно российскую музыку, и публика всегда очень тепло это принимала, если не сказать больше.

- Стоит вспомнить ваш тур по Франции, где солисткой была Светлана Рубинина. Она пела на русском языке именно песни российских композиторов, в том числе замечательное произведение Юрия Саульского “Зеркало”.

- Да, и надо сказать, что именно это и ценит зарубежный зритель, то, что называется “своим лицом”.

- Значит, можно сказать, что российские музыканты имеют право и должны играть по-своему?

- Конечно! А когда музыканты пытаются копировать кого-то, пусть это будут лучшие музыканты, то публике становится неинтересно.

http://www.lundstrem-jazz.ru

Опубликовано в 4:16 Комментариев (0)

02.11.2007

Первый состав оркестра Олега Лундстрема

Альт Онопюк - саксофон
Владимир Серебряков - саксофон
Игорь Лундстрем - саксофон
Виталий Серебряков - труба
Алексей Котяков - труба
Анатолий Миненков - тромбон
Александр Гравис - контробас
Илья Уманец - ударные
Олег Лундстрем - рояль

http://www.lundstrem-jazz.ru

Опубликовано в 4:16 Комментариев (0)

01.11.2007

Биография Олега Лундстрема

Народный артист России, лауреат Государственной премии РФ, руководитель старейшего в мире джазового оркестра

1916. 2 апреля в г. Чите (Забайкалье) в семье Леонида Францевича Лундстрема (преподавателя Читинской гимназии) и его жены Галины Петровны родился сын Олег, а годом позже - второй сын Игорь.

1921. Семья по документам марионеточной Дальневосточной Республики переезжает в г.Харбин, Маньчжурия (Китай), куда отца пригласили на работу на КВЖД (Китайско-Восточную железную дорогу, находившуюся в концессии у России), сначала преподавателем физики в средней школе, а позже лектором Харбинского Политехнического института.

1932. Олег окончил коммерческое училище и поступил в Политехнический институт, а параллельно в музтехникум, который окончил по классу скрипки в 1935 году. Начало 30-х годов - поголовное увлечение новым танцем - фокстротом и, соответственно, новой музыкой - джазом. Первое время эта веселая ритмичная музыка не привлекала особого внимания Олега, пока случайно (в 1933 году), подбирая пластинки для очередной вечеринки, он не наткнулся на пластинку совершенно неизвестного в то время за пределами США и Европы оркестра Дюка Эллингтона. Пьеса эта называлась “Дорогой старый юг” (Dear Old Southland). Она ошеломила Олега, и он сразу понял, что это не только музыка для ног, но нечто большее. Такое же впечатление она произвела и на его друзей, молодых музыкантов, начавших уже приобщаться к джазу. Таким же образом напали на след Луи Армстронга, и с этого момента началось увлечение джазом. Понемногу музицировали, начали играть на танцах. А Олег пытливо изучал звучание оркестра и начал по слуху аранжировать и воспроизводить пьесы с пластинок.

1934. Однажды молодые музыканты решили собрать свой джаз-оркестр и руководителем выбрали ( путем голосования ) Олега Лундстрема. Оркестр состоял из девяти музыкантов: два альт-саксофона, один тенор-саксофон (Игорь Лундстрем), две трубы (вторая - Алексей Котяков), один тромбон, фортепиано (Олег Лундстрем), банджо и контрабас в одном лице (Александр Гравис) и барабаны. Таков был состав оркестра Олега Лундстрема тогда.

1935. Год завоевания популярности в Харбине. Оркестр играл на балах, вечерах и выступал по местному радио.

1936. Оркестр переезжает в город Шанхай ( Китай ) - огромный международный портовый центр. Здесь начинается его профессиональная деятельность. Первое место работы - отель “Янцзы”, затем в популярном в городе болл-руме (танцзале) “Мажестик”. Большой успех ! Появляется известность в городе. В 1937 и в 1940 оркестр выезжает на летний сезон в курортный город Циндао. В оркестре уже 11 человек.

У Олега в эти годы уже созрела мысль, что можно исполнять в джазовой обработке и наши русские песни. Он делает аранжировки: “Песня о капитане” И. Дунаевского, “Чужие города” А.Вертинского, “Катюша” М.Блантера и др. Все они пользуются неизменным успехом у слушателей. Вершина популярности - выступление в самом престижном боллруме “Парамаунт”. В оркестре уже 14 человек, Олег - дирижер. А такие импровизаторы, как Алексей Котяков, Игорь Лундстрем, Александр Гравис, выдвигаются в число лучших музыкантов города. Оркестр становится одним из лучших в Шанхае. Пресса называет Олега Лундстрема “Королем джаза Дальнего Востока”.

1941. Война! Олег поступает во французский Высший Технический Центр и оканчивает его в 1944 году как инженер-архитектор. Послевоенные годы - опять творческий подъем. Оркестр выступает в городских театрах “Лайсеум”, “Карлтон” и в Советском клубе. В оркестре уже 19 человек, полный биг-бэнд. К концерту в театре “Лайсеум”, посвященному окончанию Второй Мировой войны, Олег пишет свое первое самостоятельное произведение “Интерлюдия”, используя интонации Рахманинова. Позже - пьесу “Мираж” на восточные мотивы, продолжая попытки внести свой вклад в джаз. Возможности творческого роста в Шанхае исчерпаны. Встает вопрос о переезде в СССР - ведь все участники оркестра советские граждане. Работники совзагранорганов мягко намекают, что джазменов в стране победившего социализма могут ждать неприятности.

1947. Оркестр в полном составе с семьями приезжает в СССР, в Казань. Этот город был выбран потому, что там была консерватория. Музыканты хотели получить образование. Первоначально приехавший оркестр решают сделать государственным джазовым коллективом Татарской АССР. Но постановление ЦК КПСС “Об опере Вано Мурадели “Великая Дружба”" в 1948 году ломает все. Выясняется, что джаз народу не нужен. И музыкантов распределяют в оперный театр, в оркестры кинотеатров.

Олег поступает в театр Оперы и Балета в качестве скрипача, а осенью 1948 года , вместе с большой группой приехавших музыкантов, поступает учиться в консерваторию. Но мир не без добрых людей! В ту пору худруком Татарской государственной филармонии был композитор А.С.Ключарев. Он сразу же оценил возможности прибывшего в Казань оркестра и сделал все, чтобы он не распался, давая на местной почве ( Казань и окрестности) разовые концерты. Олег начал делать обработки татарских песен и наиболее популярных советских песен, как в вокальных , так и в инструментальных вариантах, и из них составлять программы концертов.

Так прошли года учебы, и в 1953 году Олег Лундстрем окончил Казанскую государственную консерваторию по классу композиции (профессор А.С.Леман) и факультативно - по симфоническому дирижированию (профессор И.Шерман), оставшись там преподавать теоретические дисциплины и вести студенческий симфонический оркестр. Но джаз не забыт. В 1955 году оркестр записывает на радио и на грампластинки целую серию пьес татарских композиторов в обработке для джаза Олега Лундстрема, и с помощью директора Татарской Государственной филармонии М.Ф.Боголюбова, худрука А.С.Ключарева и режиссера И.С.Петровского дает серию концертов в помещении Казанского драматического театра, которые прошли с большим успехом и обратили на себя внимание московских концертных организаций. Начались переговоры о постоянной концертной деятельности, активную роль в которых сыграл первый директор коллектива М.И.Цын.

1956. 1 октября приказом Министра Культуры РСФСР на базе приехавшего из Китая коллектива был создан концертный эстрадный оркестр в системе ВГКО ( позже Росконцерта ) под управлением Олега Лундстрема. Началась большая гастрольно-концертная жизнь оркестра. Почти за 40 лет коллектив объездил более 300 городов нашей необъятной Родины и десятки за рубежом. Сотни тысяч зрителей посетили концерты, миллионы слушали по радио и смотрели по телевидению. Совместно со студией “Мелодия” помимо ряда грампластинок популярно-танцевальной музыки записано 10 долгоиграющих пластинок джазовой музыки, как с пьесами отечественных композиторов, так с джазовой классикой в аранжировках оркестра.

Большинство оригинальных обработок было сделано талантливым аранжировщиком и композитором Виталием Долговым. Кроме того, на этом поприще трудились и сам Олег Лундстрем, и Николай Панов. Оркестр Олега Лундстрема - неизменный участник крупных международных джазовых фестивалей: “Таллин-67″,” Джаз Джембори 72″ в Варшаве, “Прага-78″ и “Прага-86″, “София-86″, “Джаз в Дюктауне-88″ в Голландии, фестиваль искусств СССР в Индии (1988), “Гренобль-90″ во Франции, фестиваль памяти Эллингтона в Вашингтоне, США (1991), фестиваль биг-бэндов “Иматра-92″ в Финляндии, международный джазовый фестиваль в Санта-Барбаре (США, 1998), ряд международных фестивалей на территории бывшего СССР.

В 1994 г. отмечалось 60-летие оркестра, в связи с чем он был внесен в Книгу рекордов Гиннесса как старейший в мире непрерывно существующий джазовый оркестр (оркестр Каунта Бейси, например, был создан на год позже). В ноябре 1998 г. оркестр Олега Лундстрема стал первым джазовым оркестром, выступившим в Большом зале Московской консерватории. Оркестр Олега Лундстрема - настоящая кузница джазовых кадров. Через оркестр прошли известные музыканты: Георгий Гаранян, А.Зубов, Станислав Григорьев, Геннадий Гольштейн, Константин Носов, Виктор “Арзу” Гуссейнов, Александр Фишер, Константин Бахолдин, А.Шабашов, Вячеслав Назаров, Николай Капустин, Вагиф Садыхов, С.Мартынов, В.Куцинский, Николай Панов, Валерий Киселев и многие другие, а также вокалисты Майя Кристалинская, Алла Пугачева, Ирина Понаровская, Ирина Отиева, Дмитрий Ромашков, Валерий Ободзинский и др.

Сейчас ведущими солистами являются: Юрий Парфенов (труба), Иван Волков (баритон-, тенор-, сопрано-саксофоны, кларнет), Михаил Окунь (фортепиано), Игорь Золотухин (гитара), Иван Юрченко, Владимир Журкин (оба - барабаны). Из музыкантов первого состава 1934 г. в строю остался лишь сам Олег Лундстрем - последний, кроме него, ветеран, дирижер и звукорежиссер (в первом составе - трубач), заслуженный артист РСФСР Алексей Котяков скончался весной 1997 г. В составе оркестра конца 90-х работает много молодых музыкантов, которых джазовые критики называют надеждой отечественного джаза - достаточно назвать 15-летнего чудо-саксофониста Дмитрия Мосьпана и 19-летнего трубача Виталия Головнева.

Кредо оркестра: глубокое проникновение в характер джазового исполнительства, в его классические традиции, с одной стороны, и стремление внести свой вклад в этот жанр путем создания и исполнения оригинальных джазовых произведений и аранжировок - с другой стороны. Олег Леонидович Лундстрем в 1973 г. был удостоен звания “Заслуженный артист РСФСР”, в 1984 г. - “Народный артист РСФСР”, в 1993 г. - почетной степени Доктора наук Международной академии Сан-Марино. В 1998 г. он стал лауреатом Государственной премии РФ. В этом же году Американская Библиографическая ассоциация назвала его “Человеком года”.

Олег Леонидович ушел от нас в ночь на 14 октября 2005 г.

http://www.lundstrem-jazz.ru

Опубликовано в 5:17 Комментариев (0)